Из Брюсселя в Тюмень — на свидание с оперой

Вот так: Шароев отыскал, казалось, навсегда утерянную партитуру, а Либерт нашла Шароева и получила возможность насладиться творением Рубинштейна, который является и ее прадедом тоже. Антон и Мари, двоюродные брат и сестра, обладают одной кровной чертой — целеустремленностью. Горы готовы свернуть, если те окажутся у них на пути. И ведь сворачивают!

О том, что у руководителя оркестра «Камерата Сибири» Антона Шароева нашлась кузина, живущая в Брюсселе, мы уже сообщали читателям в начале года. Писали также об их первой встрече в Париже, где дирижер представлял искушенной французской публике тюменский ансамбль «Барокко». А еще раньше «Тюменские известия» рассказали полную жизненных хитросплетений историю происхождения Антона Георгиевича, чей дед, оперный певец Иоаким Тартаков, был незаконнорожденным сыном Антона Рубинштейна. Собственно, благодаря этой публикации Шароев с Либерт и обрели друг друга. А дело, из уст самой Мари, было так.

Мы встретились с ней за несколько дней до премьеры в холле гостиницы «Нефтяник». Как рассказала Мари, она вместе с мужем Жаком Схунъянсом активно вела поиски своих русских родственников через Интернет. Но в последние годы ее старания не давали никакого результата.

Однажды Жак предложил ввести в поисковую строку фамилию Тартаков не на английском, а на русском языке. Мари так и сделала.

Как часто случай решает все. За три месяца до этого на страницах «Тюменских известий» была опубликована «Почти детективная история» о том, как Антон Шароев искал оперу прадеда. В материале упоминалось о дедушке дирижера — известном оперном певце Иоакиме Тартакове. В свое время он оставил княжну Ксению Шароеву (бабушку Антона Георгиевича), от которой у него был сын, ради княгини Шаховской и в законном браке с ней стал отцом еще четверых детей. Потомков Тартакова разбросала революция.

Ознакомившись с переводом текста, Мари тут же написала письмо в редакцию. И мы помогли ей связаться с Антоном Георгиевичем.

Сейчас они нарадоваться не могут, что познакомились друг с другом. Правда, общаются исключительно «на пальцах». Мари успела запомнить всего несколько русских слов. К счастью, родным людям языковой барьер не мешает. К тому же время от времени в роли связующего звена между Шароевым и Либерт выступает дочь Антона Георгиевича — Наталья, владеющая французским (в Бельгии говорят на французском) и английским языками. Нам же во время встречи в гостинице помогала общаться администратор Юлия Королева.

— Мой отец, офицер белой армии Иван Тартаков, покинул Россию вместе с войсками генерала Врангеля, — рассказала Мари Либерт. — Он был оперным певцом. И сначала остановился в Париже, где организовал труппу «Синие птицы». Через какое-то время он из Франции перебрался в Бельгию. В Брюсселе отец работал в кабаре. Там, вероятно, он и познакомился с моей матерью где-то в 1944 году. Она не была артисткой. Но была очень красивой женщиной. К сожалению, отец рано ушел из жизни. Мне было всего пять лет. Я ношу фамилию матери.

— У вашего отца остались в России два брата, Георгий и Александр, и сестра Елизавета. Георгий Тартаков, как удалось выяснить Антону Шароеву, после сталинских лагерей какое-то время преподавал в Тюменском музыкальном училище. Известна ли вам судьба других ваших российских родственников?

— Я была знакома с дочерью Александра Тартакова — Марией. Мы встретились в Санкт-Петербурге шестнадцать лет назад. К сожалению, Мария погибла от рук бандитов в 2003 году. Но у нее остался сын Михаил. С тетей Елизаветой я виделась в Архангельске десять лет назад. Она попала туда шестнадцатилетней девушкой вместе со ссыльными родителями и прожила там до самой смерти. Умерла она семь лет назад.

— А у вас, Мари, есть родные братья и сестры?

— Есть сестра, которая на 11 лет меня моложе. Но у нас с ней разные отцы.

— Вы наполовину русская. Чувствуете в себе частичку русской крови?

— Я не говорю по-русски. Но ощущаю себя русской. Особенно когда нахожусь в России, встречаюсь с русскими людьми и сижу за русским столом. Тогда я вспоминаю, как мы раньше собирались за общим семейным столом.

— Узнав, что в Тюмени состоится премьера оперы «Христос», вы решили приехать сюда, несмотря на то что путь не близкий. Вы посещаете репетиции оркестра?

— Каждый день. Хоть я и не артистка, но всегда хотела находиться в творческом процессе. К тому же я очень люблю оперу.

— Вам показали Тюмень?

— Я видела город только из окна автобуса. У Антона сейчас нет времени показывать мне местные достопримечательности. Да и для меня намного важнее просто быть с ним рядом, слушать оркестр, оперу. Это прекрасный период в моей жизни. Надеюсь, что несколько лет спустя я еще раз услышу оперу «Христос» в каком-нибудь другом городе, в другой стране.