«Буржуйские» технологии для тюменской операционной

Пациент обычно не слышит, что говорит врач во время операции. Но в этот день все сказанное профессором, доктором медицинских наук ортопедом-травматологом Ахметьяновым стало достоянием гласности — в операционной присутствовали тюменские журналисты.

Эндоскопические операции одно время называли буржуйскими: уже на второй-третий день после «ремонта» сустава человек покидает больницу и о болях, мучавших его годы, забывает. Никакой реанимации — через четыре часа человек может наступать на прооперированную ногу. Буржуйским же лечение называли еще из-за недоступности, «право» на высокотехнологичную медицинскую помощь имели спортсмены высшего эшелона, высокооплачиваемые специалисты.

Теперь в операционную к Ахметьянову попадают не только спортсмены и большие чиновники (хотя и они тоже), но и люди, ведущие активный образ жизни. 30-летний Евгений не атлет, занимается спортом, чтобы поддерживать физическую форму. Во время игры в теннис повредил мениск и очень надеется, что после операции вновь вернется на корт. Доктор подтверждает: современные медицинские технологии позволяют этого добиться, только по-прежнему победа принадлежит не одному хирургу. Успех на четверть зависит от операции, а на три четверти — от реабилитации, в которой велика роль и самого пациента.

Первая же фраза хирурга в операционной — как строка финансового отчета. Говорить о цене медицинской помощи с людьми, которые только за операцию платят 30-50 тысяч рублей, приходится подробно, объясняя, что всё оборудование и расходные материалы закупаются за границей.

— Четыре тысячи долларов, — Рафис Фагимович поднимает над головой инструмент, похожий одновременно на кусачки и зажим. — Каждый выстрел — стежок шва — стоит 300 долларов. Сейчас наша телекамера проникает в сустав, и мы приступаем к обследованию. К слову сказать, ни УЗИ, ни компьютерная томография не дают нам точную картину. Смотрите, у нашего пациента диагностирован разрыв связок, а здесь еще и...

Доктор увлекается, переходит на чисто медицинскую терминологию. Мы всматриваемся то в натуральную коленку, которая просвечивает, как тыква на Хеллоуин, то в монитор, где инструмент Ахметьянова уже «косит водоросли», выравнивая взлохмаченную —хрящевую поверхность. «Старая травма, наш герой о ней уже забыл!» — констатирует врач, сглаживая хрящ и устраняя тем самым проблему, которая привела к воспалению сустава.

— Чуть согни колено, — это Рафис Фагимович говорит уже медсестре, продолжая обследовать сустав спортсмена-любителя. — Теперь разогни! Видим обширное нарушение хрящевой ткани. Вот к таким последствиям приводят приземления после прыжка. Хрящ пока пересадки не требует, все, что мы сейчас сделаем, гарантирует пациенту лет 10-15 спокойной жизни. Но потом к этой проблеме придется вернуться.

Тишину операционной нарушает грохот. Одна из журналисток падает в обморок — к атмосфере любой операции надо привыкнуть. Медсестры не без труда приводят девушку в себя, укладывают ее на кушетку, а Рафис Фагимович рассказывает, что когда он студентом-третьекурсником потерял сознание на операции, врач заметил: значит, будет хирургом. Недавно Ахметьянов то же самое сказал сыну, студенту медицинской академии, когда тот пришел в себя после обморока в операционной.

Дальше все идет по плану. И когда операция заканчивается, занять место на столе готовится другой человек — его беспокоит голеностоп. Было время, когда Рафис Фагимович делал до шестисот-семисот операций в год. В последнее время проводит по двадцать операций в месяц и готовится к открытию собственной клиники.

— Главное для хирурга — умение принять решение и взять на себя ответственность, — говорит Ахметьянов. — В моей клинике мы будем отвечать перед пациентом до конца. Если всё делать по правилам, придерживаясь существующих в медицине стандартов, то риск ошибок сводится к нулю.